Бурная история молдавского общества отмечена двойной трагедией беженцев в 1940 и 1944 годах, когда судьбу молдаван решали великие державы в лице государства-агрессора, нисколько не спрашивая их, в какой стране они хотят жить. В настоящее время существует как минимум два оперативных повода для обращения к этой теме, один из которых — результаты недавних президентских выборов в США. Правда, в ходе предвыборной кампании избранный американский президент пообещал приблизить развязку российско-украинской войны, но не уточнил, каким образом. Любое радикальное изменение ситуации в войне по соседству обязательно окажет значительное влияние на ситуацию в Республике Молдова, о чем уже неоднократно говорилось. Вторая причина — результаты недавнего конституционного референдума, на котором молдавское общество подтвердило свое согласие на вхождение в Европейский союз, а это значит, что, в отличие от 1940 и 1944, а также 1812 года, молдаване могут на этот раз высказаться о том, по какую сторону возможного нового „железного занавеса” они хотят оказаться, если такой сценарий возникнет в международной политике. Какие сценарии развития событий ожидают Республику Молдова в новых политических и геополитических условиях, каковы будут их причины и что нужно сделать, чтобы трагические события нашей истории не повторились, обсудили гости публичных дебатов на тему „Двойная трагедия беженцев 1940 и 1944 годов”, организованных Информационным агентством IPN.
Постоянный эксперт проекта Игорь Боцань рассказал, что беженцы — это люди, которые в силу обстоятельств были вынуждены покинуть свою страну из-за войны, насилия и преследований и пересекли международную границу в поисках безопасности. „По смыслу Женевской конвенции ООН 1951 года и специального протокола к ней, беженцы, из-за обоснованных опасений преследования по признаку расы, религии, национальности, принадлежности к определенной социальной или политической группе, находятся за пределами страны своего происхождения и не могут или, в силу таких опасений, не хотят пользоваться защитой этой страны”, — пояснил эксперт.
По его словам, депортация — это принудительное выдворение человека или целой категории людей в другое государство или населенный пункт, как правило, под конвоем. Таким образом, беженцы покидают свои места под давлением обстоятельств, а депортированные — по принуждению властей или оккупантов. „В СССР депортация была формой репрессий, выступавшей своеобразным инструментом советской демографической и национальной политики. Депортации подвергались как отдельные лица, так и целые народы, признанные официальными властями социально опасными. Депортация народов — это принудительное переселение граждан по национальным и социальным причинам в различные регионы СССР. В зависимости от причин депортации и экономических нужд государства, места депортации были разнообразными — Сибирь, Казахстан, Средняя Азия и другие. В 1942-1945 годах ингуши, калмыки, немцы, финны, крымские татары, карачаевцы, чеченцы, балкарцы, турки-месхетинцы и другие народы, проживавшие на территории Советского Союза, были депортированы за то, что якобы сотрудничали с немецко-фашистскими оккупантами”, — сказал Игорь Боцан.
„Что касается сфер влияния, то они представляют собой претензию на исключительное право одних стран или империй руководить другой страной или участвовать в установлении баланса сил, влияя на политику других государств. По сути, эти территории являются проявлением международного соперничества между равными державами. История показывает, что великие державы создают сферы влияния, чтобы ограничить автономию более мелких государств и тем самым не допустить конкурентов на свои рынки, лишить другие державы влияния в регионе, укрепляя собственные позиции, а также лишить потенциальных противников возможности стратегически использовать территорию или ресурсы государств и т.д.”, — добавил также Игорь Боцан.
Анатол Петренку, доктор хабилитат исторических наук, президент Ассоциации историков Молдовы имени Александра Мошану, сообщил, что 1 сентября 1939 года Германия, подписав ранее договор о ненападении с Советским Союзом с секретным дополнительным протоколом, по которому две державы того времени разделили между собой Восточную Европу, напала на Польшу, и полякам пришлось спасаться бегством. В то время на территории Румынии, в том числе в Бессарабии, нашли убежище многие поляки, в том числе солдаты со своими семьями.
„Мы, румыны, сталкивались с этим явлением еще во время Второй мировой войны — тогда в Румынию приехало около 50 тысяч поляков. Отношение румынских властей и населения к этим беженцам было очень позитивным. Польша хранила здесь часть польского достояния. Румыния, таким образом, проявила гуманизм по отношению к этим полякам. Некоторые из них нашли убежище в Великобритании, а что касается молодых людей, девушек, — то они были приняты на учебу в румынские университеты. Румынское правительство не боялось ничего потерять, потому что на хранении у румынской администрации находилась часть польского достояния”, — рассказывает историк.
Президент Ассоциации историков Молдовы имени Александру Мошану отметил, что СССР вступил во Вторую мировую войну 17 сентября 1939 года, и, соответственно, Советы проводили политику, которую они проводили и в прошлом, в том числе применяя метод депортаций. „Что касается Бессарабии, то в пункте 3 секретного Дополнительного протокола говорилось, что Советский Союз заинтересован в этой территории. И после падения Франции 22 июня 1940 года, через четыре дня, 26 июня, Советский Союз предъявил Румынии первый ультиматум, 27-го – второй, а 28 июня советские танки перешли границу на Днестре”, — говорит Анатол Петренку.
„Историкам хорошо известно, что король Кароль II, который также был верховным главнокомандующим военными войсками, не принял мер по оповещению населения, по организации эвакуации. Хотя страх, опасения были, власти успокаивали народ. И 28 июня произошло то, что произошло, но румынские власти не были готовы эвакуировать население в условиях, которые были бы хоть сколько-нибудь приемлемыми. С трудом румынская армия была отведена. После 3 июля граница, установленная Советами на Пруте, была закрыта, и волна беженцев была остановлена. Таким образом, первая категория беженцев — это те, кому удалось бежать в период с 28 июня по 3 июля, историки насчитали более 100 000 человек, включая военнослужащих, представителей администрации, состоятельных людей, имевших средства для переезда, и т. д. Румынские власти в Бухаресте не смогли провести эту эвакуацию в условиях, которые были бы хоть сколько-нибудь приемлемыми, поскольку русские войска ожидали вывода как мирного населения, так и военных с территории Бессарабии”, — объясняет Анатол Петренку.
В дебатах также принял участие писатель Юлиан Чокан, автор романа „А утром придут русские”, который увидел свет почти 10 лет назад. В качестве гипотезы в романе описывается возможный сценарий „перевыпуска”, повторения событий 1940 года.
„На самом деле ситуация не сильно изменилась. И сейчас отношение Российской Федерации выглядит прежде всего пренебрежительным. Даже не агрессивно, а пренебрежительно. Россия смотрела на нас тогда, и смотрит на нас свысока и сейчас. У меня такое ощущение, что Россия думает, что она находится где-то вверху, а мы где-то внизу, на более низком уровне. Она смотрит на нас свысока, как великая держава, как сила, которая просто ждет момента, когда она тебя сокрушит. Мне нравились антиутопии, и я задумал написать антиутопию. Я думал, что история повторяется, и на самом деле новое вторжение Российской Федерации возможно по той простой причине, что Россия убеждена, что эта территория принадлежит ей по праву. И в тот момент, когда у вас возникает убеждение, что эта территория принадлежит вам, вы возвращаетесь туда, когда есть возможность, и возвращаете ее”, — сказал Юлиан Чокан.
Писатель также указал на разницу между феноменом беженцев, которым были отмечены те, кто уехал в Румынию, и феноменом депортации, которым были отмечены многие из тех, кто остался на родине. „На первый взгляд, кажется, что судьба беженцев была немного лучше, более терпимой, чем судьба депортированных, потому что они каким-то образом избежали ГУЛАГа. Но и у них тоже было много проблем. В моей семье, например, были люди, которым пришлось уехать в марте 1944 года, потому что они были убеждены, что придет Россия и их депортируют в Сибирь. Поэтому они стали беженцами, чтобы не стать депортированными. И они бежали, а мой двоюродный брат, которому был всего один год, остался с тетей, потому что его родители надеялись, что вернутся и заберут его. Но они так и не вернулись. И только в 1964 году, с разрешения советских властей, он приехал в Румынию и увидел своих родителей”, — вспоминает Юлиан Чокан.
Писатель отметил, что у беженцев, попавших в Румынию, тоже могли возникнуть большие проблемы. Например, одному из его родственников пришлось подделать документы и сказать, что он родился в Румынии, чтобы получить работу, а также чтобы избежать репатриации в СССР. В этом случае существовал риск оказаться в Сибири.
„Мое ощущение таково, что мы живем здесь в чрезвычайно опасном пространстве, и один из наших глубоких страхов — это то, что русские придут и оккупируют нас, как это было в 1812 году, в 1940 году. Была также война и в 1992 году, которая также подогрела некоторые страхи. Это, конечно, не значит, что нет людей с другими взглядами, которые бы не встречали Путина с хлебом и солью. Они есть, но есть и более проницательные люди, которые испытывают этот страх. И я действительно верю, что возвращение России вполне возможно”, — добавил он.
Публичные дебаты на тему: „Двойная трагедия беженцев 1940 и 1944 годов” организованы в рамках проекта из цикла „Развитие политической культуры посредством публичных дебатов”, организованных Информационным агентством IPN при поддержке немецкого Фонда Ханнса Зайделя.
